В Генштабе разработаны планы освобождения Донбасса на разные случаи эскалации, – Виктор Муженко (ВИДЕО)

uatv
13.06.2019
Фото UATV

Документ о прекращении огня на Донбассе должен быть подготовлен до 19 июня. Об этом ранее заявил представитель Украины в ТКГ в Минске Леонид Кучма. Тем не менее обстрелы позиций украинских военных боевиками продолжаются, в том числе и с использованием запрещенного Минскими соглашениями вооружения.

О событиях на фронте и на переговорных площадках рассказал в программе "Лицом к лицу" ведущему телеканала UATV Евгению Агаркову генерал армии, начальник Генерального штаба Вооруженных сил Украины в 2014-2019 годах Виктор Муженко.

— Давайте начнем с процесса эскалации боевых действий, который сейчас происходит на востоке Украины. Всю прошлую неделю боевики обстреливали наши позиции, было много погибших, сейчас это обострение продолжается. К чему можно привязать эту ситуацию? Можно ли соотнести ее с переговорным процессом в Минске?

— На сегодняшний день мы имеем определенные признаки эскалации конфликта в плане увеличения обстрелов, количества погибших и раненных, разрушений и так далее. Я думаю, что это связанно не только с Минским процессом, но в и с так называемым периодом "турбулентности", в который вступила Украина между президентскими и запланированными парламентскими выборами. Это определенный способ влияния на ситуацию в Украине в плане ее дестабилизации, а также, наверное, влияния на руководство Украины.

— Готовится документ о прекращении огня на Донбассе. Как вы это видите? Насколько это возможно, особенно в том контексте, в котором озвучивал бывший президент Украины Леонид Кучма?

— С 2014-го и по 2019 год включительно режим прекращения огня вводился около двух десятков раз. Это были так называемые школьные перемирия, новогодние, рождественские, пасхальные, хлебные… Они имели разные названия в разные периоды, но, к сожалению, ни один из них не принес успеха. Иными словами, была эскалация, обстрелы продолжались. Наблюдались нарушения с противоположной стороны, на которые украинские военнослужащие адекватно реагировали. Если новый документ будет носить декларативный характер, я думаю, что он просто останется декларацией. Другое дело, если в него будут внесены конкретные пункты.

— Каким вы видите документ, который все-таки заставит прекратить огонь?

— Это должно быть решение о выводе российских войск с территории Украины, прекращении финансирования их деятельности, возвращении оккупированных территорий в состав нашего государства. Это единственные условия прекращения огня и достижения мира в Украине.

— Что нужно сделать, чтобы эти условия были выполнены? Ведь все мы прекрасно понимаем, что кто-то должен заставить российско-террористические войска выйти из территории Донбасса.

— Нам нужна поддержка мирового сообщества, но самое главное – способность Украины противостоять агрессии, мощные Вооруженные силы, сильная экономика, поддержка всего народа Украины. Это те условия, которые являются базой для достижения мира в Украине.

— Владимир Зеленский накануне заявлял о том, что эскалация, которая возникла сейчас на фронте, это следствие того, что Россия, возможно, утратила контроль над боевиками в ОРДЛО. О чем говорит такое заявление? Могла ли Россия утратить контроль?

— Вопрос не в утрате контроля со стороны России над боевиками, наемниками и так далее. Вопрос в том, что Россия осуществляет военное, оперативное управление теми структурами, которые находятся на оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей. Первый и второй армейский корпус – это те структуры, которыми управляют из России, то есть центр их управления находится на территории РФ. Это и Новочеркасск, и Ростов, и Москва по большому счету. Указанные формирования выполняют команды высшего военного и военно-политического руководства Российской Федерации.

Если Россия выведет свои войска с территории оккупированных районов, уберет свой командный состав, прекратит поставки вооружения и техники, материальную помощь и спонсирование этих структур (не только военных, но и административных), украинские пограничники выйдут на границу, ведь тогда будут выполнены все условия, которые могут обеспечить мирное урегулирование конфликта на юго-востоке Украины.

— В последнее время велись разговоры о том, что эту ситуацию могут урегулировать миротворческие войска. Вы видите в будущем реализацию этой идеи?

— Такая идея уже разработана. Есть соответствующие планы, расчеты в Генеральном штабе ВСУ. Я знаю, что и в международных организациях они есть. Стоит вопрос, как это будет реализовываться практически, каким образом можно изменить протокол принятия решений в Совете безопасности ООН, и так далее. Если все эти вопросы будут урегулированы, тогда действительно есть перспектива ввода миротворцев именно на российско-украинскую границу на территории ОРДЛО.

— Насколько реально договориться, чтобы миротворцы заняли именно границу между Россией и Украиной? Потому что Путин продвигает свой вариант – это линия разграничения.

— Мы ведем об этом речь уже не один год, и успеха пока не предвидится.

— А есть ли прогноз, на сколько лет это может затянуться?

Знаете, я с 2014 года отказался делать прогнозы. В конце июля 2014-го журналистка меня спросила, когда закончится Антитеррористическая операция. Я сказал: "Думаю, через месяц-полтора". К сожалению, сегодня мы понимаем, что это не так. Хотя шансы ее закончить у нас были, если бы не вторжение регулярных российских войск в августе 2014 года. Это была реальная агрессия со стороны России. Если раньше они вводили войска без знаков распознавания и номеров на технике, прикрываясь "ДНРовскими" и "ЛНРовскими" флагами, то в августе 2014 года уже были введены российские подразделения, хоть и без знаков распознавания, но, в том числе, под российским триколором.

И даже огневая поддержка была с территории России?

— Огневая поддержка была еще раньше. Если сказать, что это низкий поступок со стороны РФ, то это ничего не сказать. Это настолько цинично – стрелять, понимая, что люди за границей тебе не могут дать ответ. Почему? Потому что Россия не признавала нанесения огневых ударов со своей территории по украинской, и по военнослужащих, и позиционировала, что не является участником этого конфликта. Если бы мы нанесли ответный огонь по территории Российской Федерации, это привело бы к агрессии, к отражению которой мы тогда были не готовы по разным причинам, в том числе и по состоянию ВСУ, наличию сил и средств, состоянию экономики, которая не смогла бы в короткие строки перестроиться на военный режим.

— На то время, когда начинали входить регулярные российские войска, у Украины был шанс дать отпор, или это уже было очень опасно?

— Отпор мы дали по большому счету, потому что войска зашли только на определенных направлениях. Бои в районе и Дебальцево, и Савур-могилы, и Степановки, и Луганского аэропорта показали то, что мы действительно способны остановить движение российских войск. Второй момент, что войска РФ не могли длительное время находиться на территории Украины. Тогда они бы полностью себя демаскировали, и стало понятно, что это российские регулярные войска. Это должно было повлечь за собой серьезные санкции по отношению к России со стороны международного сообщества.

Вы сказали об освобожденных участках украинской земли, и о том, что мы смогли в свое время дать отпор российским войскам. Мне вспомнилась ситуация со Славянском, когда оттуда выходила колонна Гиркина. Можно ли сейчас уже раскрыть какую-то информацию и объяснить, почему в то время колонна не была уничтожена, хотя, по многим заявлениям, шансы были?

— Этот вопрос мне часто задают, на него есть разные варианты ответов. Тогда я был руководителем АТО. Нам был неизвестен состав колонны, которая выходила из Славянска, только известно, что такой выход был. Ми не понимали, какая это была группировка, сколько там было людей – тысяча, полторы тысячи или пятьсот человек. Боевой техники там не было, и есть уже много подтверждений этому. Если все свести вместе, то мы понимаем, что какой-то колонны, например, из 20 машин, не было.

Единственное, определенно был выход колонны, которую раздробили на пятом блокпосту – между Краматорском и Славянском, когда там выходили танки, БМП и БМД. Они были полностью уничтожены. Остальная техника, которую мы тогда насчитывали в группировке Гиркина в Славянске – это танки и БМД. Их мы нашли в Славянске, в том числе и в боеготовом состоянии. По количеству тех машин, которые были в свое время изъяты у 25-й бригады, и те, которые могли прийти с территории Российской Федерации, и то, как мы понимали, что есть в Славянске – вся техника была или разбита на пятом блокпосту, или же осталась в освобожденном Славянске. Какая техника тогда выходила, когда видели колонну, я до сих пор не понимаю.

— У разведки была возможность работать?

— Тогда были очень ограничены возможности, в том числе разведки. Было много фейков – информации, которая считалась разведывательной, но ее достоверность была под большим сомнением. Она практически вся квалифицировалась как недостоверная. Из полученной по линии разведки информации в последующие дни подтверждение находило процентов пять-десять максимум.

К примеру, говорили, что для уничтожения колонны Гиркина поднялась авиация – это неправда. Авиация действительно поднималась, но колонны на маршруте от Краматорска до Донецка никто не видел. Если они выезжали гражданским транспортом, то попробуйте с высоты определить, какая это машина – гражданская или военная.

Мы даже наблюдали такой пример, о котором никто не говорил – я первый раз его сегодня привожу. Когда батальон "Донбасс" выдвигался на штурм Попасной, эту колонну видели наши летчики. В основном там была гражданская техника, школьные автобусы и так далее, но частично и военная техника. Вот летчики тогда нанесли удар, а потом мы долго разбирались, чья же это колонна. Кстати, это стало как раз отправной точкой нанесения белых полос на технику – для того, чтобы понимать, свои войска или чужие, наша это колонна или не наша.

— То же самое и с цветным скотчем…

— Цветной скотч впервые был применен во время проведения масштабной операции по освобождению Красного Лимана.

— Возвращаясь к вопросу обстрела из самолетов батальйона "Донбасс": были пострадавшие?

— Нет, не было.

— Разбирательство было по этому поводу?

— Конечно. Разобрались, почему батальон "Донбасс" не сообщил маршрут выдвижения, почему в штабе АТО не было информации об их выдвижении, почему летчики, которые выявили эту колонну, доложили, что движется колонна, и получили разрешение на открытие огня?

— Есть ответы на вопросы, которые вы озвучили?

— Подразделения "Донбасс", "Днепр", "Миротворец" и так далее на то время и по октябрь 2014 года включительно в состав АТО не входили. В октябре или ноябре батальон "Донбасс" первым вошел в состав сил и средств Антитеррористической операции. До этого управление членами батальона осуществлялось через оперативные группы МВД, и они получали команды по своей линии. Эта проблема взаимодействия как раз и привела к тому, что был нанесен такой удар. Но от него никто не пострадал.

— Еще, возвращаясь в  прошлое, согласно Минским договоренностям, на карте Донецкий аэропорт находился под российско-террористическими войсками. То есть, он должен был отойти российским войскам, а Дебальцево должно было остаться под нашим управлением. Почему же украинские войска держали до последнего Донецкий аэропорт? Многие говорили, что можно было закрепиться в районе взлетной полосы и контролировать оттуда, в более безопасном районе.

— Что касается Дебальцево, Донецкого аэропорта и вообще линии соприкосновения… Согласно договоренностям от 19 сентября 2014 года, к сожалению, не всем контрольным точкам, которые наносили на этой линии, соответствовала та территория, которая находилась под тем или другим контролем или, скажем так, "неконтролем". Поэтому существовал ряд участков, которые вроде бы были согласованы, но не взяты под контроль украинской стороной. Эти бесконтрольные территории занимались стороной противоположной. И, кстати, эта проблема существует и по сегодняшний день.

Когда была Дебальцевская операция, в ночь с 17 на 18 февраля 2015 года, наши подразделения вышли из-под Дебальцево. Эта территория частично отошла под контроль вооруженных формирований так называемых "ЛНР" и "ДНР".

Что касается Донецкого аэропорта: все аэропорты и порты вообще – это стратегические объекты. Мы не могли уйти оттуда, потому что отсутствие сил и средств нам вообще не позволяло перемещение в сторону запада. Мы уже были научены горьким опытом лета 2014 года. В то время отход всегда приводил к паническому бегству. Это была проблема, с которой мы справились только в 2015 году.

— То есть, это проблема украинских СМИ?

— В том числе и проблема украинских СМИ, и создания соответствующего общественного мнения, которое тоже давило на руководителей. Мы просто не могли уйти, потому что отступление на полметра-метр расценивалось как "зрада", и сразу же возникал общественный резонанс. Мы от него не были защищены в этой ситуации. Но это не самое главное. Главное, что отход на полкилометра-километр может привести к потере территории гораздо большей площади. Второе, аэропорт мы не отдали, и по сегодняшний день контролируем взлетную полосу, что не дает возможности россиянам бесконтрольно перемещать технику уже не сухопутным маршрутом через границу, а с использованием транспортной авиации для перемещения грузов, личного состава, материальных средств и так далее.

— Есть еще информация, что в свое время у Генштаба был контакт с российско-террористическими войсками, в том числе с "Бесом"? Был ли такой контакт и велись ли переговоры?

— У Генерального штаба таких контактов не было. Если он был у кого-то из отдельных военнослужащих, я об этом не знаю. Никаких переговоров с представителями незаконных вооруженных формирований мы не вели. Я подтверждаю, что я ни с кем из них не разговаривал.

— Донбасс можно освободить силовым методом за сутки?

— Я знаю, кто сделал такое заявление. Скажу, что это нереально, и это, наверное, было больше пропагандистским шагом, чем объективной оценкой оперативной ситуации на Донбассе.

Когда вы еще находились на должности главы Генштаба, власть Украины рассматривала какой вариант освобождения Донбасса – политический или военный?

— Политический, однозначно, в частности с помощью международных структур. Речь шла о введении миротворцев на оккупированную территорию, на линию соприкосновения, на границу для ее контроля. Но, к сожалению, это пока не нашло никакой реализации.

— А есть ли у Генштаба или у Минобороны проработанный план по освобождению Донбасса на случай очень мощной эскалации боевых действий?

— На случай эскалации ситуации и на юго-востоке, и на других направлениях есть соответствующие планы в Генеральном штабе. Они разработаны и учитывают применение соответствующих сил и средств, создание соответствующих группировок на таких потенциально опасных направлениях.

— Есть рассчитанный строк реализации этих планов?

— Каждая операция имеет свои строки, учитывая, какой противник будет перед нами. Мы же понимаем, что эскалация на линии соприкосновения вызывает и перемещение резервов, в том числе и с территории Российской Федерации. Мы должны понимать состав группировки для того, чтобы вести речь о каких-то конкретных строках освободительной операции. Есть разные варианты, и по каждому варианту есть соответствующие строки.

— Назовите цифру: от и до?

— Есть, допустим, до десяти суток, до двадцати, в зависимости от состава группировки противника и состава наших войск.

Источник UATV
дата 13.06.2019
категории Украина
поделиться

Топ новостей на UA|TV