Любая активность крымских татар на полуострове привлекает внимание ФСБ, – Чубаров

uatv
25.09.2020
Фото Укринформ

Оккупационная власть в Крыму будет продолжать преследовать нелояльных к ней людей. Цель арестов и обысков, которые проводятся силовиками на полуострове – не только запугать местных жителей, но и заставить их спасаться бегством из родных земель и выехать из Крыма.

О преследовании местных жителей Крыма, проблеме воды и угрозе нападения на Украину со стороны полуострова рассказал в интервью ведущему Дмитрию Симанскому председатель Меджлиса крымскотатарского народа Рефат Чубаров в программе "На самом деле: Крым" на телеканале "Дом".

– Рефат-ага, вот господин Мемедеминов на свободе. Это, конечно, очень хорошо, но вот буквально недавно произошли новые обыски, задержания, предъявления новых обвинений. И, в первую очередь, это крымские татары. Что это значит? Что это всё значит?

– Это значит, что российская оккупационная власть будет продолжать свою политику устрашения всех тех людей, которые живут в Крыму. В первую очередь тех, которые не принимают оккупацию, которые не лояльны к оккупационной власти. Повальные аресты, обыски, незаконные приговоры, судилища – это инструмент запугивания с целью не только устрашения, но и вытеснения людей за пределы полуострова. Оккупационная власть пытается, чтобы люди в качестве спасения от тех угроз, которые над ними нависают, выбирали один путь – путь выезда из Крыма.

– Недавно задержали одного русского и одного украинца с материковой части Украины. И это неожиданно потому, что до этого много десятков задержанных, осуждённых – это были крымские татары. Вот этот фокус на крымских татар, это почему?

– Потому что крымские татары являются консолидированной, в данном случае, консолидированным этническим сообществом, которое достаточно едино в своём непринятии российский оккупации, но и потом, именно крымские татары, как целостный народ, отнесены к нежелательным, к нелояльным.

Это всё политика предыдущих столетий, даже со времён Екатерины II.      

– У меня тоже есть такое ощущение, что из крымских татар усиленно лепят образ врага.

– Разумеется. В Крыму два таких врага, всё время создаётся представление обывателя крымского – это крымские татары и Украинское государство. Как только Украинское государство, то сюда попадают все явления, в которых есть слово украинское или какая-то черта, украинский язык, украинские школы, этнические украинцы тоже.

– Можем вернуться к процессам политических заключённых и политическим процессам? Можете больше рассказать, что за процесс по Мустафе Джемилеву?

– Они подняли все те предыдущие свои обвинения, в том числе, якобы незаконное хранение оружия, используя которое было совершено, с их точки зрения, преступление. Российские оккупанты одновременно восстановили три уголовных дела: против Мустафы Джемилева, против меня, как председателя Меджлиса и против Ленура Ислямова. И все эти дела сейчас идут параллельно, и мы видим, как их подводят. Но процедура их рассмотрения выглядит таким образом, чтобы принятие решения подвести к одному времени.

– Зачем, я не понимаю?

– Позиция российской оккупационной власти, собственно Российской Федерации на международных площадках, выглядит таким образом: мы не преследуем крымских татар, мы лишь преследуем тех, кто нарушает законы. И среди тех, кто нарушает законы, есть экстремисты и террористы. Мы не преследуем мусульман. Мы преследуем только тех, кто исповедует какие-то течения, которые угрожают безопасности, здоровью людей.

– Хизб ут-Тахрир?

– Да, Хизб ут-Тахрир, Свидетели Иеговы. И на международных площадках Российская Федерация пытается именно таким образом, если не привлечь к себе симпатии, то, по крайней мере, немножко снизить то неприятие России на этих международных площадках.

И поэтому сейчас Россия, насколько мы знаем, то есть, мы знаем точно, мы обладаем некоторыми документами, она очень тщательно готовится к крымской теме на площадках Совета Европы. И вот буквально на осенней сессии, которая будет проходить в режиме онлайн, одной из главных тем будет, с точки зрения России, Крым, они будут пытаться выставлять все эти свои пропагандистские заготовки.

– Они расскажут, что есть террористы, есть экстремисты, а есть бытовые преступники. И дальше что? Они с этим приходят в ОБСЕ или они едут в Гаагу в тот суд, где украинский иск рассматривается по преследованиям?

– Я думаю, что в Гаагу они ещё не скоро поедут, пока не будет большей консолидации международного сообщества. Мы вчера были свидетелями, в ходе выступления некоторых международных лидеров, в частности президента Франции, на заседании Генеральной Ассамблеи. Когда они давали жёсткие оценки действиям российского руководства, в частности президента Путина, не называя его по имени, вследствие отравления Навального. Конечно, иногда берет досада то, что отдельные ситуации, которые характеризуют Россию как террористическое государство, не только тоталитарное. Отравление даже одного человека целенаправленно, это есть терроризм на государственном уровне, если это решение принималось руководителями государства. Это всё правильно, и такая реакция нужна. Но более нужна реакция тогда, когда уже седьмой год Россия ведёт войну против своего соседа, против Украины. Нам надо добиваться большей консолидации международного сообщества, чтобы дождаться того времени, когда российских руководителей приведут на скамью международного трибунала.

– Следите ли вы за судьбой крымских политзаключённых, помогаете ли вы им как-то? Расскажите об этом для наших зрителей. Я думаю, что для них это важно и интересно.

– Я думаю, что не бывает ни одного дня, чтобы я или мои коллеги и Мустафа Джемилев и другие члены Меджлиса не связывались бы с родственниками, с адвокатами крымских, крымскотатарских политзаключённых. И, разумеется, мы пытаемся в разных формах оказывать помощь семьям, детям. Но когда я говорю мы, к этому надо сразу подключать десятки тысяч людей в Крыму. Весь народ помогает им.

– Если позволите, вопрос политический. Насколько сложно теперь, после того, как Меджлис был запрещён в Крыму, и после всех этих политических и уголовных преследований организовать и координировать его работу, а также деятельность, и жизнь крымскотатарского народа?

– Я скажу, что, собственно, сама организация, она не проходит сложно. Сложно реализовывать те решения, которые мы принимаем в оккупированном Крыму. И, прежде всего, очень сложно защищать людей. Суть российской оккупационной власти заключается в том, что даже во многих сферах, которые формально как бы даже защищены законодательством страны-оккупанта, любая активность со стороны крымских татар, ну, например, изучение крымскотатарского языка, открытие школ, любая активность со стороны крымских татар – это особое внимание ФСБ. И для того, чтобы потом…

– И внимание отнюдь не радостное?

– И для того чтобы заставить людей просто активных сойти на нет, если они не понимают просто предварительных собеседований, вызовов ФСБ, то это обязательная провокация. Сегодня проявление любой гражданской активности в Крыму – это вызов оккупационной власти. Вот в этом есть трудность.

– И к ещё одной важной теме позвольте перейти. Водная проблема в Крыму с каждым днём всё больше усугубляется. Местные СМИ пишут: в бочках, которые крымские власти хотят поставить на круглосуточную охрану, цитирую: "гуляет эхо освоения денег". Хотя график отключения воды в симферопольских районах регулярно нарушают, пустующие баки никто не наполняет. Видео об этом опубликовал на своём YouTube-канале крымский блогер Заир Баккал. Синие бочки присутствуют, а воды нет. А зачем они тогда поставили эти бочки?

– Вот как раз на этот вопрос я тоже затрудняюсь ответить. Мне представляется только одно объяснение. У кого-то была возможность не просто их приобрести, а приобрести у нужной компании, у нужных людей, и на этом заработать.

– То есть в очередной раз украсть деньги?

– Кто-то на этом заработал, и всё, и не больше.

– Давайте больше о воде поговорим. Происходящее с водой в Крыму сейчас, является ли, например, для вас неожиданностью?

– Нет, неожиданностью это не является. Но это очень для нас, особенно для крымских татар, которые кроме этой земли ничего в этом мире не имеют, это их родина. Для нас это очень больная тема потому, что не просто в Крыму не хватает воды, а отсутствие воды и вот та форма добычи воды в Крыму, которая осуществляется российскими оккупантами, уничтожает Крым. Мы это осознаём. 

– Это хищничество?

– Это хищничество, потому что чем больше наверх подымается глубинных вод, тем больше морская вода заполняет освободившиеся ниши. Крым ведь, по большому счёту, стоит как бы, это как подушка, которая вот на водной поверхности. Вокруг Азовское, Чёрное моря. И чем больше снизу убираются пресные воды, тем выше подымаются солёные воды. И таким образом Крым засаливается.

– Все россияне, в том числе так называемая крымская власть, обвиняют Украину в том, что мы, дескать, своих сограждан ущемляем или как-то там ограничиваем. Что бы вы им ответили на вот эти обвинения?

– Здесь можно много и правильно говорить о международном праве, в том числе об обязанности страны-оккупанта заботиться о людях, и организовывать жизнь на оккупированных или контролируемых ими территориях.  Но, я бы, наверное, сказал бы иное, что в любом случае, Крым не сможет развиваться без поставки днепровской воды, и поэтому, вместо того, чтобы пытаться обвинять государство, у которого украли, оккупировали часть территорий, надо просто садиться и говорить с Киевом о правилах ухода с этой территории.

– Вы думаете, что дойдёт до этого разговора?

– Я думаю, что сейчас нет, но это единственное решение для того, чтобы Крым развивался, и в том числе нормально снабжался водой, других условий нет.

– Отдельные украинские политики, вслед за российскими руководителями, заговорили о том, что может стоит организовать какие-то гуманитарные рейсы с водой в особо нуждающиеся регионы Крыма, в бочках будем возить в Армянск воду. Как бы вы оценили эти высказывания и перспективность таких проектов?

– Такие люди абсолютно не знают Крым, и не понимают суть проблемы недостачи воды, если мы говорим уже о питьевой воде, собственно для населения Крыма, то её в Крыму достаточно. Необходимо только лишь её собирать, использовать рационально. В Крыму не хватает воды для того, чтобы колонизировать её во всех направлениях и, в первую очередь, заселять Крым сотнями, сотнями тысяч граждан, собственно, России. В Крыму сегодня построено сотни многоэтажных домов, целые городки вокруг Евпатории, Симферополя, Севастополя, и это всё жители России, в первую очередь, люди, которые служат в карательных органах. И таким образом происходит замена этнического, и демографического состава Крыма, и поэтому все, кто ратует сегодня за поставку днепровской воды в Крым, они ратуют за то, что российская колониальная власть в Крыму вытесняет, изгоняет оттуда местных жителей, в первую очередь, крымских татар.

– Российские СМИ говорят о том, что возможно реализовать, например, такой проект, как опреснение воды. Что вы думаете об этом? Насколько это реалистично, и возможно ли это в Крыму организовать?

– Я буквально сейчас, когда ехал к вам в студию, читал на эту тему измышление, есть такой председатель Крымского водного комитета – Вайль, от оккупационной власти, и он как раз об этом размышляет, теоретически всё это возможно. Я думаю, что это возможно и практически, но это огромные и финансовые ресурсы, и огромные ресурсы в электроэнергии. Таких ресурсов сегодня в Крыму нет, несмотря на то, что они построили там две большие теплоэлектростанции, таких ресурсов в Крыму нет. Но если даже им это удалось бы, то это дополнительное ухудшение экологической ситуации в Крыму, потому что выпаривание морской воды – это освобождение очень большого количества соли, её надо куда-то ссыпать.

Готова и в состоянии ли Россия после строительства моста, вот этой трассы "Таврида" реализовывать такие масштабные инфраструктурные объекты, как опреснение или водный трубопровод из Кубани?

– Нет, уже нет потому, что собственно мост, и вся вот транспортная структура в Крыму, они были подвязаны к военным целям, и задачам Российской Федерации на оккупированной территории Крыма. И они туда вложились, буквально месяц назад, было официальное уведомление, что все целевые программы, ранее объявленные в Крыму, очень существенно сокращаются. На ближайшие годы Россия уже истощена в своих денежных запасах, и ещё раз хочу повторить, что она не заинтересована в развитие Крыма, как территории такой многофункциональной и, в первую очередь, для людей. Если кто-то себя ещё тешит иллюзиями, что вот Россия будет развивать Крым как курорт – не будет. Она до этого, буквально накануне оккупации, в период подготовки к Сочинской Олимпиаде, она вложила в ту территорию, в тот регион около 50 миллиардов долларов, вот это её основной курорт, и ей надо там эти деньги как бы оправдать. Крым превращён ими в военный такой плацдарм, военную базу, и на это у неё всегда деньги найдутся. На другие вещи, в том числе водопроводы, тем более Ставропольский, Краснодарский край, они сами очень страдают от нехватки воды.

– Есть официальная позиция Меджлиса крымскотатарского народа по этому вопросу?

– Никаких поставок воды до того момента, пока Россия не признает Крым оккупированной ею территорией, и мы не сядем за стол переговоров, чтобы обсуждать условия выхода России из Крыма и восстановление суверенитета Украинского государства над Крымом, только это.

– Оцените от 0 до 10 вероятность нападения на Украину, хотя бы на точку исхода Северо-Крымского канала, со стороны Крыма?

– Я не знаю, какая цифра – это большая вероятность. Моя оценка 8. Угроза нападения России с целью полностью на себя перенаправить водные ресурсы Днепра, в пределах того, что было до оккупации, эта угроза очень высока.

– В Крыму, Севастополе, на прошлой неделе прошли так называемые выборы. Участвовали ли представители крымскотатарского народа? Как вы оцениваете процесс выборов и результаты, которые мы видим, так сказать, на табло?

– Слушайте, уже седьмой год, собственно, оккупации, и разумеется, та оккупационная власть делает всё для того, чтобы люди были вовлечены, прежде всего, в те процессы, которые ей необходимы. Так называемые выборы, которые проводятся оккупационной властью – это очень необходимая для Москвы картинка. И она ссылается на проводимые ею незаконные выборы, и в том числе пытается говорить о том, что в этих выборах с каждым разом всё больше, и больше участвуют крымских татар. Разумеется, какая-то часть людей, в этих выборах участвуют, прежде всего, те, которые зависимы от оккупационной администрации – это бюджетные организации, учителя, врачи. Но говорить о том, что кардинально изменились настроения крымскотатарского народа, и они смирились с этой оккупацией, или, не дай Бог, они её принимают, такого никто не может утверждать, такого просто нет.

– Как-то вы осуждаете представителей крымскотатарского народа, которые участвуют во власти, или идут на выборы, или там даже побеждают на этих выборах? Существует такая позиция?

– Мы призываем людей, чтобы они, несмотря ни на что, не вовлекались в эти процессы, но если говорить об осуждении того, что происходит с людьми в Крыму, и в каких ситуациях оказываются люди, я склонен больше осуждать международное сообщество, международные институты, собственно, Украинское государство, чем тех людей. По большому счёту, тех людей в 2014 году мы оставили без защиты, мы – это Украина.

Источник UATV
дата 25.09.2020
категории Крым
поделиться

Похожие новости

Топ новостей на UA|TV